В гостях у «Пугачевского времени» известный пугачевский музыкант, саксофонист Геннадий Борисович Рыженков

— Геннадий Борисович, в жизни ничто не происходит и не случается просто так. На все есть причины. Как Вы стали музыкантом? Может, кто-то из семьи, из родственников играл на инструментах?
— Отец был музыкален, но не знал нотной грамоты. Из армии он вернулся с трофейным баяном, играть не умел, но выучился сам. Так и шел от простой, незатейливой гармонии к сложной. В праздники за большим столом у нас собирались гости. Моя бабушка прекрасно пела народные песни, отец аккомпанировал. Никакого алкоголя, просто семейное застолье. Сейчас меня поражает, что тогда люди умели веселиться, радоваться жизни без хмеля. Сегодня такое не встретишь. Лет в десять отец отдал меня в музыкальную школу, чтобы я учился игре на баяне.
— Кто были ваши учителя? Какие качества, на Ваш взгляд, отличают хорошего педагога?
— Если иметь большое желание, можно научиться чему угодно. Я тоже в какой- то степени самоучка. Играть на баяне я так и не стал, хотя азы освоил. Меня привлекали духовые инструменты. В начале 60-х почти в каждой школе были свои духовые оркестры. Я учился во второй школе, где такой оркестр тоже был. Старшеклассником пришел туда играть на трубе. Игре на ней я выучился самостоятельно. Уже в ансамбле стал приглядываться к саксофону. Интересный инструмент, необычный. Учиться играть самостоятельно на нем было сложно. Я ходил заниматься на дом к руководителю ансамбля первой школы М. М Дубровину. В девятом классе я уже играл на саксофоне в ансамбле городского ДК. Потом была армия. Мне повезло, я служил в военном духовом оркестре. Здесь были прекрасные учителя. Для хорошего педагога после таланта главное — твердость, сила характера, умение передать свои чувства через музыку.
— В школе искусств есть класс духовых инструментов, в том числе саксофона. Вы когда-нибудь слушали игру юных пугачевских музыкантов?
— Конечно. Ребята выступают на концертах. Некоторые сейчас участвуют в духовом оркестре. Талантливые дети, чистая игра. Беспокоит одно: эти ребята никому, кроме их преподавателя В.Н. Фадеева, не нужны. Он возит их за свой счет на выступления, покупает инструменты. Власть никакой поддержки не оказывает. Владимир Николаевич уже немолодой человек… Безразличное отношение к талантливым людям в Пугачеве меня пугает. Последний пример – Женя Ермаков, бывший руководитель нашего духового оркестра. Вместо того, чтобы парня с консерваторским образованием и огромным педагогическим потенциалом заточить на воспитание музыкантов-духовиков, поднять уровень профессионализма в оркестре, ездить с ним на областные и даже российские конкурсы – его в принудительном порядке затащили в ансамбль имени Н. Разумовой (так я называю «Горницу»), потом в хор при ДК. В итоге у человека не оставалось времени на остальное. Парень уехал, живет в Москве. А в духовом оркестре осталось полтора пенсионера и пара ребятишек. Бездарное управление – бич пугачевской культуры.
— Скажите, а что сейчас с ансамблем «МВ», в котором Вы играли?
— То же, что и со всем остальным. Уходит старая гвардия, а замены нет. Сначала умер Миша Сальников, наш руководитель, потом Володя Шаталов – клавишник. Пробовали привлекать молодежь, но не приживаются. Не интересно им с нами. На энтузиазме и любви к творчеству сегодня еще способны только те, кто родом из советского далека, когда общечеловеческие понятия были не пустым звуком. Я с грустью смотрю в будущее, понимая, что если в сознании людей что-то кардинально не изменить – хорошего не будет.
— Почему, на ваш взгляд, инструментальные ансамбли городского Дома культуры не на слуху? Вроде бы появляются, есть – а нигде не видно и не слышно.
-Я думаю, тут важна правильная организация работы, заинтересованность директора ДК в данном коллективе. Этого нет. Такое ощущение, что, кроме «Горницы» больше ничего не существует.
— Духовой оркестр. Я помню, на каком душевном подъеме его возрождали. Как пугачевцы радовались, что в аллеях городского парка снова зазвучала живая музыка. Как же мы дошли до того, что все это снова стало никому ненужным?
— Те, кто занимаются духовой, джазовой музыкой сегодня, учились этому в 60 -70 годы прошлого века. Ведь мало освоить тот или иной инструмент, важно научиться так называемой оркестровке. Сейчас этому практически не уделяют внимания, все стремятся к сольному исполнению, взять хотя бы ребят из духового отделения школы искусств, за редким исключением. Инициатива снизу при неадекватном руководстве обречена на провал. Нужна государственная программа развития духовых оркестров. Может, сейчас скажу крамолу, но вот если бы наш президент или хотя бы губернатор играли на каком-то духовом инструменте, поверьте – в каждой школе, на каждом предприятии были бы духовые коллективы. И местные чиновники из кожи вон лезли бы, чтоб и инструменты хорошие были, и молодежь способная подрастала. Ведь гимнастика – это для тела, а музыка – для души. Она лечит, очищает и воспитывает нравственно. Это важно понимать.
— Вы никогда не хотели стать просто профессиональным музыкантом?
— На самом деле я всегда мечтал о профессии музыканта. Поступил в музыкальное училище, однако не сложилось. Училище пришлось оставить, вернуться домой, в Пугачев. Окончил московский техникум, получил специальность энергетика, долгое время работал главным энергетиком на мебельной фабрике, до начала 90-х, затем был энергетиком на молочно-консервном комбинате, после на водочном заводе. Последние годы перед пенсией работал инженером на частном молочно — перерабатывающем предприятии «Возрождение». Четыре года как пенсионер. А музыка прошла через всю мою жизнь как главное увлечение. Играя, я отдыхаю сердцем.
— Несколько слов о семье.
— С супругой Аллой мы женаты 44 года. Познакомились в школе, вместе учились, в старших классах возникла любовь. Она ждала меня из армии. Вырастили двоих детей — сына Юрия и дочь Юлию. Сейчас радуемся четырем внукам.
— Чему вас научило время?
— Быть терпимее к людям, не жалеть о прошлом и радоваться настоящему.
— Обращаетесь ли вы к какой-нибудь творческой личности в течение жизни за вдохновением и переосмыслением творчества?
— Всю жизнь восторгаюсь творчеством саксофониста, руководителя ансамбля «Мелодия» Георгия Гараняна, часто слушаю записи американского саксофониста Джерома Керна.
— Вы всю жизнь прожили в Пугачеве. Были перспективы, в том числе в музыке, уехать в Саратов, в столицу. Вы не жалеете, что остались здесь?
— Можно было уехать, но остался в Пугачеве и не жалею об этом. Я люблю свой город. В другом месте мне неуютно.
— С давних пор известно определение: «джаз — музыка толстых». Вы согласны с этим?
— Джаз — это сложная музыка. Как для исполнителя, так и для слушателя. Может, поэтому джаз не пришелся по душе идеологам марксизма и они придумали глупость.
— Вы играете для публики. Что она предпочитает?
— Соло саксофона всегда звучит красиво, завораживающе, особенно нравится публике что-то известное, например, композиции «Битлз», какие-то мелодии из фильмов. Часто заказывают музыку композитора Р. Паулса из кинофильма «Долгая дорога в дюнах».
— Скажите, какими принципами вы руководствуетесь в жизни?
— Слушать всегда свое сердце и поступать, как оно велит. Сердце не обманет, не подведет. Разум – хитрец, все расщепит, оправдает. Ведь сердце – оно и есть совесть, а жить с собой в ладу, значит жить по совести.
Беседу вел С. Ахмаков