Керенцева Т.И

Тамаре Яковлевой было три года, когда немцы бомбили саратовский мост – объект стратегического назначения. На другом таком объекте – бывшем предприятии «Комбайн», перепрофилированном в авиационный завод, на котором выпускали для фронта самолеты «ЯК», работал ее отец электромонтёр-рационализатор Иван Никитович Яковлев. Ему, как семейному, выделили 14-метровую комнату. Рационализаторские предложения отца, граничащие с инженерными проектами, были высоко оценены, и отца назначили заместителем начальника по энергетике, а затем и ответственным за энергетику всего Заводского (тогда Сталинского) района. Хорошо знали на заводе и его дочь, маленькую Тому, которая поначалу пугалась грохота в цехах и спрашивала: «Опять бомбят?»

Ещё долго будет она помнить ужасающий рёв сирен и гул чужих самолётов над крышами домов. Говоря о детстве, Тамара Ивановна называет его счастливым, несмотря ни на что. О военных и послевоенных трудностях детям думать не приходилось. От завода выделялись земельные участки и под картошку, и под бахчи, и под овощи, так что запасов хватало на весь год, а родители ещё держали козу и кур. Жили дружно, на зависть соседям. Непьющий работящий отец, успевавший заниматься ещё и фотографией, был любимцем всей округи. Каждое лето она ездила в пионерский лагерь бесплатно – к «детям войны» на авиационном заводе было особое отношение, участливо-бережное. Кормили прекрасно, такие деликатесы, как красную икру, она попробовала именно тогда. Домой приезжала загоревшая, поздоровевшая, спешила поделиться множеством впечатлений. В школе училась легко, математический склад ума учителями был замечен сразу, все прочили ей инженерное будущее. Окончив десятилетку, Тома подала документы в экономический институт, но слабое здоровье и огромный конкурс заставили изменить решение: «Лучше синица в руках». Мама, счетовод по профессии, прекрасно шила, вышивала, научила рукоделию и своих дочерей, говорила, что для женщины швейное дело – замечательная профессия. Тамара поступила в швейное училище на мастера по пошиву верхней мужской одежды.

Распределение получила в Пугачёв, где родился её отец и жил дядя. Попала на работу в артель «Швея», где её сразу заприметил Борис Керенцев – молодой мастер цеха. Когда его перевели закройщиком в швейный цех по улице К. Маркса, он замолвил словечко и за любимую. Вместе работали, вместе ходили в Дом культуры, в кинотеатр. Через год поженились. Росла квалификация Тамары. Работали по бригадному методу, пришлось научиться всему. Однажды про их цех даже в «Новом Заволжье » написали, чем все очень гордились. Заказов было много, особенно перед праздниками. Приходилось работать допоздна, шила Тамара и дома – по просьбе знакомых, родственников. В 60-е и 70-е годы стремились одеваться индивидуально, срисовывая фасоны из модных журналов. К хорошим мастерам была очередь. Одним из таких мастеров был Борис Керенцев, освоивший и скорняцкое дело, – шил меховые шапки на заказ. Тамаре тоже предложили учиться на закройщика, но семейные заботы, рождение сына заставили отказаться от заманчивой перспективы. В 1962 году выстроили дом, даже завели хозяйство – кур, свиней, но, не увидев выгод, от живности отказались. Хлопот и так хватало, ведь появился и второй сын – Алексей. По хозяйству помогала свекровь, жившая с ними с самого начала, она же сидела с детьми.

В 1975 году подруга Тамары Ивановны, Нина Турунтаева, главный инженер КБО, предложила место приёмщицы в «Рембыттехнике». По сравнению с работой швеи, от которой уже болели руки и спина, там, конечно, было легче. Керенцева проработала там 15 лет. Сейчас вспоминает: «В советские времена действительно было всё для людей. Работали в две смены, чтобы люди могли привезти в ремонт стиральную машину или холодильник после работы и в выходные дни. Кстати, необходимости в этом не было, потому что все старались попросить машину на производстве и отвезти как раз в рабочее время, и начальство шло рабочим навстречу, так что в выходные в комбинате было пусто, но такая просьба была, а мы всегда выполняли пожелания клиентов». Комбинат обслуживал город и 21 село.

В доме Керенцевых всегда было шумно и людно – друзья, многочисленная родня, знакомые, друзья детей. Чтобы сохранить лад и покой в доме, Тамара Ивановна сглаживала острые углы, умела вовремя сказать доброе слово, погасить страсти. Видимо, сказывался опыт мамы, тоже прожившей всю жизнь со свекровью и выросшей в многодетной семье с мачехой. А как иначе? Погода в доме зависит от его хозяйки. Как сама Тамара в детстве не видела в доме скандалов, так и её дети росли, как говорится, в любви и ласке.
Особенно радовал успехами старший – Евгений. Получив в наследство от мамы и деда математический склад ума и склонность к творчеству, он был победителем многих олимпиад, активистом-общественником, учился в музыкальной школе по классу баяна, а в старших классах учитель математики В.И. Сергеева дала ему адрес заочной математической школы при МГУ, куда он и поступил без проблем. Так что высшую математику он знал уже в школе, решал такие задачи, которые не все учителя решат. Получив аттестат, легко поступил в Самарский авиационный институт, после него работал на заводе РКЦ, где выпускались ракетные комплексы, затем на заводе «Прогресс», а теперь Евгений — главный менеджер в одной из крупных фирм. «Я и мечтать об этом не смела, жаль, отец не дождался, 16 лет уже, как нет его с нами»,- вздыхает Тамара Ивановна. Всё благополучно и в жизни младшего, Алексея. У Тамары Ивановны две внучки и внук, такие же состоявшиеся самодостаточные люди, правнук Артём и правнучка Настенька, уже сейчас проявляющие живость ума и любознательность, так что и за их судьбу Тамара Ивановна спокойна. В конце сентября Керенцевой исполнится 75, она полна сил и энергии, ходит в бассейн, занимается социальным туризмом вместе со своими подругами по клубу здоровья.

Л. Шепелева