отчаяние

Жизнь никогда не принимает смерть всерьез. Только тогда, когда мы выделяем один факт смерти, мы замечаем ее пустоту и пугаемся.

Повод для страха есть. В 2003 году в Пугачевском районе было 77 самоубийств. Дикая цифра. Каждые пять дней кто — то рядом добровольно уходил из жизни. Такого безумия не было нигде. Уровень самоубийств вчетверо превосходил средний областной показатель. Но никто не удивился, не вздрогнул. Осталась незамеченной служебная записка заместителя пугачевского межрайпрокурора А.В. Зубенко: «Анализ показал, что самоубийства в большинстве случаев вызваны социальными факторами». Некому было вспомнить и формулу А. Луначарского: «Если общественная жизнь не устроена, полна бурь или, наоборот, представляет собою мертвенно-безнадежный штиль, то жертв из числа людей, склонных к самоубийству, становится много больше.» Жертвы остались просто статистикой. Территорией по — прежнему бездарно управлял будущий почетный гражданин Пугачевского района В.П. Зубов. 3 апреля 2002 года он сообщил саратовским журналистам, что в районе на одного родившегося приходятся двое умерших. Главные причины смертности, сказал глава района, как и везде, сердечно — сосудистые заболевания и онкология. О самоубийцах Владимир Петрович не распространялся. Слишком тонкая тема. Не грипп. На случайность не спихнешь и не найдешь оправдательных слов.

Между тем почти два века назад немецкий философ Артур Шопенгауэр объяснил людям мотивы их поведения и поступков.

Самоубийство, считал философ, нисколько не отрицает воли. Наоборот, это феномен ее могучего утверждения. Самоубийца хочет жить. Он только не доволен условиями, при которых ему дана жизнь. Поэтому человек объявляет войну самому себе. Напряженность, с которой он стремится к жизни и с которой отражает страдания, доводят его до самоуничтожения. Воля разрушает тело прежде, чем условия обитания сломят волю.
Прошло десять лет. Самоубийств стало в разы меньше, но они не исчезли, остались. За шесть месяцев текущего года произошло пять завершенных суицидов и 16 покушений на себя, которые не закончились летально. Среди тех, кто пытался уйти из жизни, — все люди трудоспособного возраста, но 13 так и не нашли себе рабочего места, семь человек имели семьи, шесть – женщины. Из всех этих в принципе несчастных людей, по мнению врача пугачевского психоневрологического диспансера Е.К. Грошевой, 30 процентов лишь демонстрируют самоубийство. В этом случае их действия направлены не на самоуничтожение, а на восстановление таким путем нарушенных отношений (полюбит меня снова; мать сделает, что хочу). Шантажный суицид — это что-то вроде самоубийства понарошку. Когда человек точно знает, что его спасут и цель — не проститься с жизнью, а чего-либо добиться своей выходкой.
Остальные попытки самоубийств связаны с импульсивным состоянием: не хотите жить по-моему, по-человечески, — живите без меня. Здесь все: пугачевская зарплата, социальная неустроенность, безработица и многое другое, что является несправедливым и неправильным. До тех пор, пока глава администрации С.А. Сидоров окончательно не «зачистит» территорию от наследия прежнего управления, проблема не исчезнет, и из полицейской хроники мы будем узнавать о новых фактах самоубийств.
Что касается завершенных суицидов, то здесь определилась такая тенденция. В последнее время сводят счеты с жизнью люди пожилого возраста.

— Старость не может быть счастьем. – говорил педагог В.А. Сухомлинский. — Старость может быть покоем или горем. Старость покойна, когда ее уважают. Старость горестна, когда старика забывают, бросают в одиночестве.

Вот вам и ответ на вопрос, почему наши старики выбирают веревку. Поэтому работа социальных служб, волонтеров, работа по укреплению семьи далеки от совершенства.
В Пугачеве нет детского и подросткового суицида, в то время как в области дела плохи.

— Если за шесть месяцев прошлого года попытались свести счеты с жизнью 19 детей, то в 2014 году их стало больше -32 ребенка,- сообщают в пресс-службе СУ СК РФ по Саратовской области.
Пугачевский район – исключение. Ничего не бывает просто так. Проблема, несомненно, решается комплексно, но, во всяком случае, воспитательный процесс построен правильно, и он начал приносить свои плоды.

По всему выходит, что из всех проблем главной у нас остается проблема власти. Прежний правящий слой не держал в ряду мотивов своей деятельности такие вещи, как общие интересы. Но даже если и держал, то воплощал в реальность настолько убого, что результатов никто не ощущал.

— Отлучите их от власти, — писала одна из местных газет, — и мы за 3 — 5 лет стремительно уйдем вперед.
Теперь только ждать. Вернее, работать.

Г. АРИСТОВ