Сегодня на вопросы корреспондента «Пугачевского времени» отвечает публицист и политик, действительный член РАЕН, доктор экономических наук, директор некоммерческой организации «Институт проблем глобализации», главный редактор журнала «Свободная мысль» Михаил Геннадьевич Делягин.

misha

— Михаил Геннадьевич, сейчас все говорят об импортозамещении. В новостных выпусках популярных телеканалов показывают репортажи о фермерах и предпринимателях, которые сумели выйти со своей продукцией на внутренний рынок. На местах люди видят другую картину. Так, например, в одном из сел нашего района фермер разбил на нескольких гектарах яблоневый сад. Деревья выросли, стали плодоносить. А реализовывать яблоки некуда. Сетевые магазины их не берут, а местных практически не осталось из-за тех же сетевиков. Вынужден был фермер оставить полгектара сада для удовлетворения потребностей жителей села, а остальное пустил под топор. Таких примеров сколько угодно. Кому верить?
— «Обещать не значит жениться», и разговоры об импортозамещении отнюдь не заменяют реальной работы по его организации. На деле «импортозамещение» свелось к оправданию чудовищной девальвации рубля, устроенной то ли безграмотными, то ли безответственными, то ли коррумпированными руководителями Банка России, которые вместо защиты национальных интересов страны организовали дикие по своим масштабам панику и бегство капиталов. Именно после этого Набиуллина была признана благодарным Западом, получившим более полутора сотен миллиардов наших долларов, «лучшим руководителем центрального банка» года.
Девальвация действительно создала условия для импортозамещения, — однако государство не обеспечило других его необходимых предпосылок: дешевого кредита, доступа на рынки сбыта и к технологической инфраструктуре, разумного протекционизма, квалифицированных работников.
Реальный импульс импортозамещения дали куцые контрсанкции, введенные таким образом, чтобы ударить по России сильнее, чем по развязавшему против нас «холодную войну» на уничтожение Западу. Однако их масштаб и, соответственно, эффект совершенно незначителен.
— Наш регион богат природными ресурсами. Здесь есть газ, нефть. Эту территорию заселяли и возделывали двенадцать поколений наших предков. Что мы в итоге имеем? Муниципальные образования бедны. Средств не хватает, чтобы свести концы с концами. О социальном развитии речи нет. Налоговая реформа из 23 видов налогов оставила местному уровню только два. А в это время из недр нищей территории забираются природные богатства, оставляя живущим тут людям изуродованную землю, экологические проблемы, социальную напряженность. Где, на Ваш взгляд, справедливость?
— Думаю, что с точки зрения либералов, определяющих, как в 90-е, социально-экономическую политику государства, это вполне справедливо. Современный либерализм устроен не по Вольтеру, а по Березовскому: он отстаивает не свободу личности, а право глобального бизнеса грабить народы, превратив в орудие грабежа их собственные государства. Не случайно бывший руководитель Центра стратегических разработок, министр экономического развития и торговли, а ныне – руководитель Сбербанка Греф несколько лет назад публично ужаснулся самой мысли о том, что люди могут начать осознавать суть того, что делают с ними либералы при помощи государственной машины. Для него, как и других либералов, такая возможность абсолютно недопустима: ведь люди, осознав, как их грабят, возмутятся этому и начнут защищать свои интересы. На мой взгляд, налоговая и бюджетная политика — рычаги этого ограбления. Ведь главный бюджетный приоритет правительства Медведева – это вывод средств российских налогоплательщиков за рубеж и поддержание ими финансовых систем тех самых государств Запада, которые ввели против нас санкции и не скрывают своего стремления уничтожить нас.
В тот самый момент, когда Медведев произносил свое «денег нет, но вы держитесь», неиспользуемые остатки средств федерального бюджета составляли 7,8 трлн. руб. – почти половину годовых расходов. На 1 октября их 7,6 трлн., причем более 6,4 трлн. направлено на поддержание наших стратегических врагов, в ущерб России. Эти деньги выкачаны и из вашего района тоже, эти деньги выкачаны из ваших жизней.
Между тем на них можно модернизировать всю страну, построить целый новый мир. Более того: если бы эти деньги начали инвестировать в развитие в 2004 году, когда появился, как тогда его называли, «финансовый резерв», — сегодня мы жили бы в качественно иной России.
— В продолжение вопроса о природных богатствах. В соседнем с нашим Перелюбском районе на газовых месторождениях, на протяжении, наверное, четверти века горят факелы из попутного газа. Один из таких факелов может дать объем газа на 5-7 таких районов. Однако для использования этого газа необходимо очистить его от конденсата, построить инфраструктуру, трубопроводы, вложить деньги. Но газодобывающие компании избрали простой путь сжигания. А тарифы на газ между тем растут каждый год, ложась тяжелым грузом на плечи населения. Как навести порядок в этой сфере, как заставить компании работать рационально?
— Компании работают абсолютно рационально, просто у них, как и у либералов, контролирующих социально-экономическую политику, не та логика и целеполагание, которые вы предполагаете. Подобно тому, как социально-экономических блок государства, на мой взгляд, превращен либералами в орган по переработке России и ее народа в личные богатства, многие компании в значительной степени являются инструментом этой переработки.
Соответственно, им совершенно не интересна газификация России, если это чревато меньшей прибылью (по сравнению с экспортом газа) в краткосрочном плане (так как в долгосрочном плане отсутствие внятной стратегии развития России создает пугающую неопределенность). Более того: по достижении топ-менеджерами компаний (как частных, так и государственных) определенного уровня благосостояния, им в условиях общей безответственности часто становится просто неинтересно прилагать усилия даже для реализации высокоприбыльных проектов.
Задача, стоящая перед Россией, перед нами как народом, заключается в возвращении государства со службы враждебного нам глобального бизнеса на службу нашему обществу. Во внешней и оборонной, отчасти в технологической политике этот возврат уже произошел или происходит: плохо, медленно, глупо и затратно, но происходит. Вопросом сохранения нашей Родины и цивилизации является то, удастся ли нам осуществить этот поворот в сфере социально-экономической политики. Сегодня он еще даже не начат.
— Оптимизация социальной сферы. По мнению простых людей, за этой красивой фразой стоит не что иное, как планомерное уничтожение того, что в советское время называлось заботой о человеке. Села умирают. Сократили школы и дошкольные учреждения, почтовые отделения и отделения Сбербанка, фельдшерско-акушерские пункты. Молодежь уезжает в большие города. Процесс этого распада заметен и в районных центрах. Вот наша последняя новость – закрытие отделения переливания крови. Теперь, чтобы сдать кровь, скажем для родственника, нужно ехать в соседний город за 90 километров. К какой жизни готовиться жителям провинции в ближайшей перспективе?
— К уничтожению социальной сферы, росту поборов (как официальных – в виде налогов, штрафов, сборов на капремонт, росту цен и тарифов, так и коррупционных), деградации инфраструктуры, усилению бедности и окончательному исчезновению перспектив (у кого они еще не исчезли). К запихиванию нас в Средние века, причем с воплями восторга и откровенным глумлением над нами со стороны либералов, в особенности привластных.
Однако эта политика может продлиться еще год, максимум два, так как она слишком разрушительна. Она будет изменена либо доведением масс людей до состояния, когда им не будет жалко ни себя, ни своих детей, и срывом в Смуту, из которой придется долго и мучительно выбираться (и не факт, что она не приведет к уничтожению нашей культуры и цивилизации), либо по-хорошему (что тоже бывало) – оздоровлением социально-экономической политики государства, сменой его приоритетов в силу испуга перед открывающейся страшной перспективой (как большевики отказались от восприятия России как топлива для разжигания мировой революции и стали ее развивать при помощи нэпа).
— Кризис, санкции. Большинство граждан, несмотря на все сложности, готовы потуже затянуть пояса. Так уж мы устроены, что перед лицом внешней угрозы стискиваем зубы и объединяемся. Только вот не дает покоя один вопрос. Почему вместо того, чтобы взять в оборот расхитителей на самом верху, кладущих в свои карманы многомиллиардные суммы, правительство изобретает новые способы отъема последнего у населения? Чем объяснить такой подход?
— Ограничение коррупции представляется мне резким сокращением доходов критически значимой части сложившегося в России правящего класса. На мой взгляд, она требует замены значительной части руководства страны, что приведет к колоссальному внутриэлитному конфликту в лучшем случае. При всей неизбежности, это тяжелая перспектива, и ее, думаю, просто боятся. Однако изменения в руководстве уже носят весьма значимый характер. Замена либерального разрушителя образования Ливанова на производящую очень хорошее впечатление (по крайней мере, пока) Васильеву, замена действительно рациональным и деидеологизированным менеджером главы администрации президента С.Б.Иванова, имевшего репутацию покровителя либерального клана, — это очень серьезные изменения, причем к лучшему.
— Вы помните, какое воодушевление и патриотический подъем были среди россиян во время Крымской весны. Что нужно сделать, чтобы тот настрой, тот градус патриотизма и веры в свою страну не падал, а становился только выше?
— Государство, как во время Крымской весны, должно начать исполнять свои прямые обязанности перед народом, а не уничтожать его разрушительной социально-экономической политикой, заимствованной из 90-х годов. Тогда она даст основания верить в свою страну, и патриотизм вновь станет опираться на реальность, как тогда, а не на зыбкие и мало связанные с реальностью надежды, как до Крымской весны и сейчас.
— Михаил Геннадьевич, если эта тема не табу, расскажите немного о своей семье.
— Женат, дети, родители у меня и жены умерли. На уровне семейных рассказов довольно внятно представляю жизнь своей родни с конца XIX века, так что представление о нашей истории имею не по учебнику, — хотя, конечно, жизнь нескольких родов значительно менее разнообразна и богата, чем жизнь страны.
— Большинство населения в провинции находится в состоянии апатии. Люди уверены, что ни их позиция, ни их голоса ничего не могут изменить в жизни отдельно взятого населенного пункта. Борьба с коррупцией избирательно-показательная. Местечковые коррупционеры как сидели в своих креслах, так и сидят. Берут откаты за все: за выделение земельного участка, за предоставление гранта начинающему предпринимателю. Как с этим бороться?
— Объединяться, учиться защищать свои интересы, учиться предавать факты вопиющих злоупотреблений огласке, — хотя бы через социальные сети и федеральные телеканалы (ток-шоу находятся в постоянном поиске сюжетов, причем они ориентированы именно на поиски злоупотреблений на местном уровне, преодолеваемых вмешательством вышестоящего начальства, которому надо делать на этом рекламу). Эта система не поможет всем, но она помогает некоторым, — и надо стараться стать этими некоторыми.
Кроме того, обычная система жалоб, судов и обращений к президенту тоже отчасти работает, — и ее можно использовать хотя бы для того, чтобы накопленными отказами или обманами ярче подчеркивать трагизм ситуации при придании ее огласке. Наконец, твердость в отстаивании своих интересов и демонстрация отказа от капитуляции часто останавливает даже самых наглых бюрократических и криминальных хищников. Далеко не всегда, но прецеденты есть.
— Что бы Вы хотели пожелать читателям нашей газеты и всем жителям Пугачевского района?
— Счастья и удачи. Солидарности и настойчивости в отстаивании своих интересов. Капля и камень точит, а забронзовевших в своих седлах коррупционеров — бюрократов и подавно.

Вопросы задавал С. Аристов