В гостях у «Пугачевского времени» актер театра и кино, певец, настоящий народный артист, любимый герой сериала «Ментовские войны» Дмитрий Быковский.

portret

— Дмитрий, какие пути-дороги привели Вас в ряд самых любимых и узнаваемых российских актеров?
— К актерству вели петлявые дороги. Я достаточно поздно по общепринятым меркам пришел в профессию. Отслужив в Армии, искал себя и свое место под солнцем. Работал кровельщиком, сапожником, сварщиком, в кузнице с отцом. Всё было не моё. Однажды сестра познакомила меня с преподавательницей Воронежской академии искусств, которая предложила мне обучаться актерскому мастерству. В 25 лет я поступил учиться на артиста. Неожиданно для меня всё получилось с первого захода. Больше всех радовалась мама. Так вышло, что отравился этим делом раз и навсегда. После окончания академии работал в экспериментальном театре в Волгограде. Затем перебрался в Петербург, где по сей день живу, служу в театре, снимаюсь в кино.
Актер Александр Лыков на самом пике популярности сериала «Улицы разбитых фонарей» ушел из проекта, не захотев стать заложником одной роли. Тот же Федор Добронравов в интервью нашей газете как-то сказал, что не собирается до бесконечности сниматься в «Сватах». Что Вы думаете по этому поводу относительно Вашей роли Джексона в «Ментовских войнах»?
— Любой долгоиграющий проект со временем начинает портиться. Все должно заканчиваться вовремя и на хорошей ноте, пока зрителю не стало скучно, не надоели сюжет и актеры. Недавно завершились съемки десятого сезона «Ментовских войн». Я думаю, что на этом мы с Джексоном расстанемся, потому что артисту необходимо искать себя в разных амплуа, не зацикливаться на том, в каком тебя полюбил зритель.
— Как удается совершенно органично выглядеть и в роли Джексона, и в роли Лобана в «Братьях по обмену», и в роли генерала Смирнова в «Белом тигре»? Это мастерство перевоплощения или Вы играете самого себя, поэтому не чувствуется фальши?
— На экране нужно жить, а не играть. Зритель платит за живую слезу актера, а если ты будешь играть, ты ее не выдавишь. Помимо актерского мастерства, для органичного существования на экране нужен жизненный опыт. К кому-то он приходит с годами, к кому-то через набитые шишки, рубцы на сердце, ошибки. Так или иначе, я этот опыт нажил. Поэтому можно сказать, что я играю себя, вернее ту часть, что сталкивалась в жизни с обстоятельствами, в которых показан тот или иной персонаж.
— У Вас в роду казачьи корни. Помогало это на съемках «Тихого Дона» или нет?
— Мои предки с Дона. Прадед воевал в Первую мировую, дед – ветеран Великой Отечественной войны. Меня назвали в честь прадеда. Как самая ценная реликвия в семье хранятся его фуражка и шашка. После революции многие казачьи семьи были высланы из родных мест. Семью прадеда сослали в Киргизию. Я родился в городе Фрунзе, ныне Бишкек. Казачьи традиции не выветрились, не исказились на чужбине. Казаки в своей среде были всегда благодушны, щедры и гостеприимны. В воспоминаниях детства – большой стол, за которым собиралась наша семья и многочисленные друзья. Авторитет отца с матерью был не просто непререкаем, а настолько почитаем, что мы без их разрешения не принимали никаких важных решений. Так что атмосфера казачьего быта мне знакома с детства. Я, например, до сих пор дома кушаю деревянной ложкой. Пусть в «Тихом Доне» у меня небольшая роль вахмистра, я благодарен судьбе за предоставленную возможность прикоснуться к этому великому материалу.
— Что для Вас ближе — кино или театр? Где Вы чувствуете себя комфортнее?
— Я люблю свою работу во всех ее проявлениях. Театр — элитарный вид искусства, как живопись или скульптура, кино – массовый и более доступный для простых людей жанр. И там и там от актера требуется полная самоотдача и сценическая энергия, большая, чем в жизни. В театре это проявляется ярче, поскольку там живое общение со зрителем. В последнее время, из-за занятости на съемках в кино, театра у меня стало меньше, и честно скажу, мне этого не хватает.
— Поговорим еще об одной стороне Вашего творчества — музыке. Вы достаточно известный исполнитель жанровой песни. Вы прошли путь от ресторанной сцены до серьезных концертных площадок. Какой опыт Вы получили, работая ресторанным музыкантом?
— Петь я любил с детства. Гитара, традиционный набор аккордов. В Волгограде, уже служа в театре, от безденежья, я пошел работать в кабак. 90-ые годы. Публика соответствующая. Репертуар тоже. Я за вечер зарабатывал столько, сколько за месяц или два в театре. Поэтому ресторан в материальном плане меня здорово выручал. Ко всему это огромная профессиональная школа и жизненный опыт, о котором я уже говорил.
— Как Вы себя ощущаете в музыкальном мире жанровой песни и почему именно это направление Вам по душе?
— Шансон в переводе с французского языка — песня. Это такая же неотъемлемая часть моей жизни, как театр и кино. В 2002 году вместе с друзьями-музыкантами и продюсером А. Брянцевым мы организовали группу «Пятилетка». В ней я выступал под псевдонимом Быков, поскольку существовала опасность, что худрук Большого драматического театра, в котором я служил, народный артист СССР Кирилл Юрьевич Лавров может узнать о моем занятии и поставить перед выбором или театр или шансон. Мы записали несколько альбомов. Проект этот для меня был частью поиска своего пути в музыке. Итогом стала сольная программа «Дмитрий Быковский энд Джексон», которая пришлась зрителям по душе. Весной этого года мы со Славой Медяником объединились в музыкальный проект «Братья», где Слава поет свои песни, я свои. Если приглашают, принимаю участие в сборных концертах исполнителей шансона.
— Вопрос о дружбе. Кто с Вами рядом? Кто-то родом из детства или это друзья, приобретенные во взрослой жизни?
— С детства у меня остался один друг, с кем прошли самые счастливые и беззаботные годы, Улугбек Азизбаев, узбек по национальности. Мы стараемся не терять друг друга из вида, созваниваемся, общаемся, вспоминаем. Из приобретенных в сознательном возрасте — Слава Медяник. Легенда русского шансона. Он даже не столько друг, сколько старший брат. Я очень дорожу нашими отношениями. Мы во многом похожи. У нас совпадают взгляды на музыку, на какие-то события, ситуации, даже дни рождения у нас рядом. И потом он тоже дома ест только деревянной ложкой.
— Расскажите немного о своей семье.
— Семейное счастье я обрел к сорока годам. Долго искал и нашел самую лучшую женщину на свете. Жена — мое всё. Хотя Наташа действующий подполковник МВД, дома генерал я. Иногда, правда, из тактических соображений я могу сдать какие-то свои позиции и пропустить женщину вперед. Растет дочка Аксинья – мой лучик света, моя радость.
— Что в Вашем понимании значит настоящий мужчина? Какие мужские качества Вы цените выше других?
— Мужик должен быть мужиком. Это внутренне состояние. Сам должен чувствовать себя таковым, без напоминаний со стороны.
— Актеры народ суеверный и о планах на будущее говорить не любят, дабы не сглазить. Поэтому спрошу: над чем Вы работаете сейчас?
— В данный момент жду какого-нибудь интересного предложения.
— Общаясь с Вами, вдруг поймал себя на мысли, что Вам не присуще такое понятие, как «звездность».
— По окончании академии искусств мы играли дипломный спектакль. Он прошел на «ура», понравился театральной критике. В одной из газет по этому поводу появилась хвалебная публикация. Я с этой статьей в руках пошел к отцу. Тот молча прочел. Аккуратно вырезал, потом свернул, насыпал туда махорки, закурил, а мне сказал: «Иди за свиньями убери, тут у нас монтировщиков нет!» С тех пор я на всю жизнь запомнил, что я из тех же ворот, что и весь народ. Я себя неуютно чувствую в заоблачной выси и горжусь совершенно другими вещами. Своими корнями, тем, что я русский, предками, которые проливали кровь за свою землю. А актерство – это просто моя работа. Важная, любимая, но работа.
— Есть ли в Вашем графике творческие встречи со зрителями и можно ли надеяться Вашим поклонникам в Пугачеве, что когда-нибудь Вы заглянете и к нам?
— Творческие встречи случаются, и если пригласят, я с удовольствием приеду в ваш город.

Вопросы задавал С. Аристов