Тридцать пять лет назад, 25 июля, не стало национального поэта, актера, певца Владимира Высоцкого. Говорят, что человек живет до тех пор, пока его помнят. С этой точки зрения, Владимир Семенович безусловно жив, а дата его памяти повод снова вспомнить о символе поколения, гениальном авторе с обостренным чувством справедливости и проникающим в душу слогом. Сегодня мы разговариваем о Высоцком с автором – исполнителем, художником из Москвы Владимиром Лисицыным.

2

– Владимир Юрьевич, на записи выступления на мексиканском телевидении ведущий представлял Высоцкого так: «Исполнитель, который говорит о своем народе и который выступает заодно с его нуждами и желанием настолько, что превращается в его символ…» Высоцкий – символ, Высоцкий – поэт, Высоцкий – философ, актер. Какая из ипостасей этого гениального человека Вам ближе всего?
– В первую очередь, Высоцкий для меня – поэт. Когда смотрю любой фильм с его участием, мне интересно всё, что он делает в своей роли: как говорит, как двигается, мимика. Брусенцов, Рябой, Бродский в “Интервенции”, Жеглов, естественно, замечательные работы. Но не актёр мне интересен, не его персонажи, интересен только сам Высоцкий. Я смотрю не на актёра, а на поэта Высоцкого.
– Вы исполнили несколько песен Владимира Семеновича, в том числе переложили на собственную музыку и спели одно из самых мощных, на мой взгляд, его стихотворений «Упрямо я стремлюсь ко дну». Как Вы решились на такой серьезный и ответственный шаг?
– Я бы не решился, но у меня есть друг, коллекционер, собиратель творчества Владимира Семеновича. Он попросил меня сделать песней какое-нибудь стихотворение Высоцкого, из тех, что автор не исполнял под гитару. Выбор пал на стихотворение “Упрямо я стремлюсь ко дну”. Произведение не маленькое, там чуть больше двадцати четверостиший, но любые стихи Высоцкого на удивление легко запоминаются. В результате на свет появилась песня под названием “Глубина”. Я мысленно представлял себе, как бы спел её автор, с какими интонациями, но при этом, чтобы и мне самому осталось место для собственного творчества. Подражать Высоцкому бесполезно. Я взялся за стихи, которые ни разу не звучали, как песня, поэтому никто не скажет “похоже – не похоже”, так как сравнивать не с чем.
Незадолго до этого я успел перепеть по-своему песню “Банька по-белому”. Записал на студии, а позже включил её в свой очередной альбом.
– На Вашем рабочем столе бюст Высоцкого. Расскажите, как он у Вас появился. С бюстом связана какая-то история?
– Этот бюст является матрицей, с которой отливался памятник на Ваганьковском кладбище. Ваял образ поэта известный скульптор Александр Рукавишников. В конце восьмидесятых годов меня свела судьба с парнем, у которого этот бюст пылился на подоконнике. На тот момент мы все вращались в одном кругу, пели, пили, радовались жизни. Тому парню, теперь уже моему давнишнему другу, Дмитрию Михайленко, Высокий был не особо интересен. Я в то время уже пытался записывать собственные песни. Лет через пять – после того как наша дружба выдержала многие испытания – Димка подарил мне этот бюст на тридцатилетие.
А история такая. Димкин отец дружил с Рукавишниковым, частенько бывал у него в мастерской. Рукавишников, как вспоминают знающие его люди, всегда легко расставался со своими скульптурными заготовками. Так вышло и с бюстом Высоцкого. После того как он прошёл формовку и по его оттиску отлили образ для памятника, бюст стоял в стороне и ждал своей печальной участи. Но в тот момент в мастерской присутствовал Димкин батя. Рукавишников и отдал бюст ему. Когда Димка торжественно вручил его мне, я был самым счастливым человеком в мире!
– У Вас была идея насчет выпуска монеты с изображением Высоцкого. Чем она закончилась?
– Идея принадлежала моему другу Сергею Михайловичу Проскурину. Он подарил мне несколько монет, посвящённых Высоцкому, выпущенных где-то в Малави и на острове Ниуэ. Кстати, в общей сложности африканцы выпустили уже четыре официальные монеты с образом Высоцкого, которыми при желании можно реально расплатиться в любом из их магазинов. Я думаю, что когда-то здесь, в Москве, Высоцкий пересекался с кем-то из студентов института Патриса Лумумбы. Приехать в те времена в Москву, чтобы учиться в высшем учебном заведении, наверняка могли себе позволить только состоятельные граждане черного материка. Неважно, конечно, кем они приезжали, важно – кем возвращались: состоявшимися политиками, бизнесменами. Некоторые из них, видимо, были знакомы с Владимиром Семеновичем не понаслышке. Думаю, создание монет в их государствах – это своеобразный жест памяти, уважения к нашей стране и к Высоцкому как ее символу.
Проскурин попросил встретиться с сыном поэта Никитой Высоцким и поговорить с ним на предмет создания российской монеты, посвящённой его отцу. Я встретился. В разговоре выяснилось, что мы не первые, кто поднимает эту тему.
Также как и переименование улицы, создание монеты, несущей в себе государственную ценность, дело не простое. Что-то или кто-то постоянно этому мешает. Я не хочу вдаваться в подробности. Мне это не интересно.
Пусть выпуском монет занимаются африканцы, раз мы сами ничего сделать не можем. В магазин с ними я ходить не собираюсь. Однажды я даже временно остановил торговлю в цветочном магазине, где в качестве упаковки использовали старые афиши с изображением Высоцкого. Чтобы мои действия не квалифицировали как бандитский налёт, я скупил в магазине все уцелевшие афиши. Потом их раздаривал друзьям, знакомым.
– Вы один из организаторов песенного фестиваля в Тарусе. Фестиваль посвящен памяти Высоцкого. Как вам удается держать фестиваль на плаву, благодаря или вопреки чему?
– Первый фестиваль состоялся в 2010 году. Он не имел никакого отношения к Высоцкому, хотя подсознательно, конечно, посвящался и ему тоже. Второй фестиваль назывался “Честная песня» и был посвящен бардам эпохи – Окуджаве, Галичу, Высоцкому.
Третий фестиваль пришлось делать не в самой Тарусе, а за её пределами. Была сделана очень красивая сцена, мощная реклама, но само место расположения оказалось настолько неудобным, что добраться туда оказалось проблематичным. С дальнейшим проведением было покончено и в прошлом году ничего не было. А в этом году весной я вновь вернулся к идее фестиваля. Взбаламутил друзей, уверяя их, что это нужно продолжать. Мы заглянули в календарь, и оказалось, что один из самых удобных дней – 25 июля, дата напрямую связана с именем Высоцкого. Поэтому фестиваль автоматически стал называться “Днём Памяти Владимира Высоцкого”. Нас никто не поддерживает, никто не спонсирует. “Честная песня» не подразумевает в себе платы за выступление, как для артистов, так и для зрителей. У нас нет предварительных конкурсов, прослушиваний, нет судей, нет жюри, есть только зритель и выступающие артисты. На сцене звучит любая музыка, будь это авторская песня под гитару, или рэп, рок, шансон. Главным критерием остаётся только одно – авторская поэзия. Лабуда, конечно, тоже звучит, но мы ведь не судьи, чтобы давать оценки. Если народ готов слушать, пусть слушает. Каждый зритель видит и слышит то, что ему ближе по духу.
– Вы встречались с сыновьями Высоцкого, Аркадием и Никитой. Какие впечатления остались от этих встреч?
– С Аркадием я только однажды разговаривал по телефону, узнавал некоторые нюансы по авторским правам. Живёт он периодически в Тарусе, у нас есть общие знакомые. Знаю, что он очень порядочный человек, занимается какими-то съёмками фильмов, но видеться с ним я не виделся. С Никитой, как уже говорил, я встречался. Впечатления нулевые. Он мне показался очень уставшим. Поэтому по первой и единственной встрече сказать просто нечего.
– Много споров было о фильме по сценарию Никиты Высоцкого об отце «Спасибо, что живой». Наверняка у Вас есть собственное мнение об этой работе. Не поделитесь?
– Я хочу, чтобы подписчики “Пугачевского времени”, читая эти строки, не подумали, что я этакий офанатевший парень, который только о Высоцком говорит и думает. У меня в этом плане всё обыденно спокойно. Раньше бывало, что я не мог смотреть никакие документальные фильмы с Высоцким – слёзы сами наворачивались на глазах. Я и сейчас воспринимаю его как родного человека. Не перевариваю орущих, хрипящих, пытающихся петь, подражая ему. Но при этом давно заметил, что нет плохих людей среди тех, кто по-настоящему живёт памятью о Высоцком.
Фильм Никиты – это диагноз его самого, сценариста Никиты Высоцкого. Непонятно, о ком он снял свой фильм. Откуда он в своем подростковом возрасте мог знать, понимать, как, чем, живёт его отец? Юношеский максимализм с искаженным понятием добра и зла он пронёс до своего возрастного “полтинника” и, так и не уразумев, что к чему, выдал какую-то пошлость на всеобщее обозрение! Щекотнул по нервам целому поколению и до сих пор, как я понимаю, считает себя героем – “правдорубом”. По воспоминаниям самых близких друзей Высоцкого, доподлинно известно, что о его наркозависимости никто не знал до середины января восьмидесятого года! Я до сих пор считаю, что многие факты биографии Высоцкого имеют неоправданные искажения. Я встречал на своём пути и закоренелых алкашей, и наркоманов со стажем. Высоцкий не похож ни на одного из них. У меня есть стихотворение на эту тему:
Говорить о Высоцком – сложно.
Говорить о Высоцком – просто.
До него дотянуться можно,
Но не каждому хватит роста…

Он сегодня глядит с экрана…
Он не думал, что так всё будет…
То, что вспомнят как наркомана
Его очень родные люди.

Да, он пил. Да, он был курящим,
Но говорю для всех поколений:
Он Поэтом был настоящим.
Если коротко, он был – гений.

– Всероссийский центр изучения общественного мнения проводил опрос и установил, что в сознании наших современников В. Высоцкий занимает второе место среди великих русских людей XX века. На первом месте стоит Юрий Гагарин, на третьем – маршал Жуков. Притом большинство респондентов, отдавших свой голос за Высоцкого, – это молодые люди, родившиеся уже после смерти поэта. Всенародная любовь при жизни, всенародная любовь после смерти. Откуда это?
– Не знаю. Наверное, это заслуга родителей. Ведь сегодняшние дети воспитываются теми, кто вышел из того времени, в котором звучал Высоцкий. Моя жена моложе меня на двадцать лет. Она родилась в восемьдесят пятом году. Кто ей привил любовь к Высоцкому? Родители. И наш семилетний сын тоже знает Высоцкого. Мы ему этого не навязываем, но иногда он сам просит включить ему что-нибудь из репертуара Высоцкого. Помимо всего прочего, он любит многие другие песенки совершенно разных исполнителей.
– Я помню, как пару лет назад Вы с грустью говорили, что именем Высоцкого до сих пор не названа ни одна улица в Москве. Сейчас такой проект готовится. Как Вы восприняли эту новость?
– Конечно, нужно назвать его именем какую-нибудь улицу. Но надо понять – эта улица будет новой или переименуют готовую? Нижний Таганский тупик, например, само по себе очень красивое название и наверняка очень древнее, есть ли смысл менять его…
– Вы написали одну из самых сильных песен о Высоцком. Она называется «Жаль не при жизни». В ней все – метание души, надрыв, боль утраты. Каким был бы Владимир Лисицын, не накрой его, как цунами, творчество Владимира Семеновича Высоцкого?
– Думаю, если бы я не вырос на его песнях, никто не брал бы у меня сегодня интервью.

Вопросы задавал С. Аристов