С каждым годом Россия теряет сотни сёл, которые когда-то были её сердцем и корнями. В погоне за комфортом мы переезжаем в города, в погоне за прибылью «олигархи от АПК» душат частные хозяйства. И так мы все вместе галопом скачем к обрыву истории, после которого нашу землю унаследуют чужие народы, а наше наследие будет забыто.
За сто лет из основы Русского мира деревня превратилась в символ запустения, депопуляции, утраты корней. Ещё в 1970-х в России было около 700 тысяч сельских населённых пунктов. Сегодня, по разным данным, реально живых из них осталось менее трети. Ещё меньше деревень, где есть дети.
Государственная политика деревни остается «на бумаге»: никакой системной поддержки жизни на земле, никакой новой идеологии деревни как пространства будущего или серьёзной сельской реформы. Наоборот — образованные и амбициозные продолжают уезжать в города, их место занимают разве что беглецы из нищей Средней Азии и Ближнего Востока.
Есть ли у русской деревни шансы на возрождение — например, через экотуризм, новые формы аграрного бизнеса, возврат горожан «на землю»? Да хоть тушкой, хоть чучелом, как говорится, лишь бы вернуться к жизни и не стать плацдармом для наступления других народов.
Одним из ключевых факторов вымирания русской деревни является сама архитектура постсоветской экономики. Россия с 1990-х годов выбрала курс на «глобальный рынок», открыв границы для массового импорта продовольствия и товаров и сделав ставку на экспорт сырья и энергии. Это решение для деревни стало приговором.
В 2023 году Россия увеличила экспорт продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья на 4,3% – до 43,1 млрд долларов. Одновременно ввоз сельхозпродукции АПК снизился с 35,8 млрд в 2022 году до 35,1 млрд в 2023-м — на 1,7%. Однако происходит это благодаря концентрации производства в крупных агрохолдингах.
А для мелких фермерских хозяйств это экономическое удушение. Когда в магазин ближайшего райцентра завозят польские яблоки, турецкие томаты, белорусское молоко и китайский чеснок по цене ниже, чем могут произвести местные хозяйства, русская деревня проигрывает заранее.
Агрохолдинги держат тысячи гектаров, а налоги платят в других регионах и нанимают сезонных рабочих из Средней Азии. Село для них — лишь адрес на карте. В результате выживают только те сёла, где есть крупный комплекс — «кормилец», да и то жизнь там далека от идеала: зарплаты низкие, социальной среды почти нет, традиции вытесняются чуждой корпоративной культурой.
Второй основной фактор деградации деревни — массовое закрытие сельских школ, фельдшерских пунктов и магазинов. Всего, что входит в понятие сельской инфраструктуры. За последние 20 лет число сельских школ сократилось вдвое, а среднее расстояние до ближайшей школы увеличилось с 12,6 км в 1990 году до 17,3 км в 2014 году. Фельдшерско-акушерские пункты (ФАПы), обеспечивающие первичную медицинскую помощь, также подверглись сокращению: с 2014 по 2018 год их число уменьшилось с 34 860 до 33 478.
Сокращение социальной инфраструктуры в русских деревнях официально никак не комментируется. Очевидно, что главную роль в этом играет стремление к экономии государственных расходов. Приоритет финансирования отдаётся крупным городам и мегаполисам, в то время как сельские территории получают финансирование по остаточному принципу. Возникает замкнутый круг — ухудшение условий жизни стимулирует людей покидать деревню, сокращение населения даёт поводы к закрытию школ, медицинских учреждений и социальных объектов, особенно в малонаселённых и отдалённых регионах, а это становится новым поводом для сокращения финансирования.
Политика развития «опорных» населённых пунктов приводит к концентрации ресурсов в городах, оставляя сёла без поддержки. Это усиливает отток населения из деревень в города, усугубляя вымирание и сокращение инфраструктуры. Замкнутый круг, похожий на мёртвую петлю.
Для большинства сельских семей переезд в город становится единственным способом дать детям шанс на будущее, ведь в деревне нет не только рабочих мест, но и базовой социальной инфраструктуры. С каждым годом этот отток лишь усиливается: если раньше в город уезжали только самые амбициозные, сегодня — практически все, кто может.
А в городе никто уже рожать не хочет. Многодетность становится невозможной для большинства. Главная причина — высокая стоимость жилья и его дефицит: среднестатистическая городская семья вынуждена ютиться на небольшой площади, где ребёнку не хватает личного пространства.
Чтобы позволить себе трёх и более детей, нужна отдельная большая квартира или просторный дом, но для подавляющего большинства горожан это недостижимо из-за высоких цен на недвижимость и ипотечных ставок.
К этому добавляются и другие городские ограничители рождаемости. В городской среде родители вынуждены думать о безопасности, экологии и удобстве: во дворе часто нет нормальных площадок, парки и зелёные зоны переполнены или находятся далеко, дети не могут гулять одни, а родителям присматривать некогда. Плюс стрессовый ритм жизни, постоянная конкуренция за рабочие места, нехватка времени и дороговизна всего — от детских кружков до медицинских услуг. В итоге семейная стратегия в городе строится не на расширении, а на поиске баланса между комфортом и выживанием. Рождение ребенка тут роскошь.
Тем временем где-то наверху чиновники мучаются в поисках волшебного лекарства от демографического кризиса, думают, как заставить русских рожать больше, сидя при этом, по мысли законодателя, в городах, где жильё дорожает с каждым днём.
А может, и не мучаются уже? Достаточно завезти неприхотливых среднеазиатов — они и работать будут в АПК за копейки, и размножаться.
Загрузка...
