На вопросы корреспондента “Пугачевского времени” отвечает журналист, кандидат филологических наук, президент Российского сигарного союза Андрей Лоскутов.

5432

– Андрей, расскажите как Вы пришли в журналистику?

–  Начал писать в газету в восьмом классе. В первую служебную командировку поехал еще школьником. Потом МГУ, факультет журналистики. Мою группу пригласил к себе домой наш преподаватель, раздал листочки и попросил написать – зачем я поступил на журфак. Предупредил: ответы не подписывать, мы обсудим коллективно и выберем лучший. Лучшим оказался «Поступал – не знал. Поступил – не знаю. Узнаю – брошу».

Это был мой ответ. Вопрос «зачем» – важнейший. Каждый день его себе нужно задавать. Но только на бытовом уровне – зачем мне новый компьютер, если старый вполне рабочий? Зачем мне встречаться с Иваном Ивановичем, если он мне неприятен? Зачем смотреть дребедень по ящику? Но нельзя задаваться «зачем», если тебе нравится именно это дело (профессия, хобби), если тебя тянет именно к этому человеку. Там, где, любовь – нет «зачем».

А почему в итоге филология? В упрощенном виде так: журналистика – это создание текстов о сегодняшнем дне. Филология – анализ текстов, которые уже на века. Это интересно понять, почему они такими получились – на века.

– Какими качествами, на Ваш взгляд,  должен обладать настоящий журналист?

–  Настоящий журналист тот, кто умеет задавать вопросы. Однажды во время поездки по Белоруссии нам, журналистам из разных изданий, сделали встречу с дедом, который семилетним ребенком горел в Хатыни – деревне, сожженной карателями за сотрудничество с партизанами; он выжил, потому что мать накрыла его собой. И вот он в тысячный раз заученно рассказывал о событиях 1943 года.

Коллега Виктор, пивший всю поездку (он, увы, был алкоголиком и от этого вскоре умер), как только дед закончил, уточнил: «Отец, а мог бы припомнить, какими были ворота этого сарая, в котором вас жгли фашисты?» «Какими…» И тут Виктор включил диктофон.

И мы все стали свидетелями профессионального волшебства: вдруг услышали по-настоящему страшную историю про смерть 149 жителей Хатыни, половина из которых были дети, про смерть в огне, мы чувствовали запах бензина, которым обливали сарай, крики и плач. И увидели плач самого деда, который вдруг вернулся в тот мартовский день давно прошедшей войны. Жестокая сцена.

– Первые детские воспоминания. Какие они?

– Все воспоминания – как лента кино: убежал из дома, нашли, разговор с отцом; матерное слово, мама объясняет; закурил с приятелем на чердаке, соседка засекла… Всё в красках и звуке. Только один эпизод – краткий, немой, без цвета. Смеющаяся мама, молодая, платье в горошек. Мы собираемся на прогулку. Папа смотрит на маму и улыбается.  И всё. Мгновение останавливается. Дальше вся остальная жизнь.

Родители всю жизнь работали. На стройке, на железной дороге, на заводе. В анкете в графе социальное положение я с гордостью писал: из рабочих.  Главное, что я получил от родителей – жизнь и любовь. Это большой талант – любить своего ребенка так, чтобы он понимал, что он нужен-ценен-важен и что он часть большого-главного-целого.

– Какое место в Вашей жизни занимает семья?

– Главное. Создать крепкую семью раз и на всю жизнь – удача. Но еще и понимание, что смысл жизни – не в поиске смысла жизни, а в самой жизни. И что жить надо с первой попытки. Она первая и она же единственная.

– Что на Ваш взгляд важно в воспитании детей?

– Оглядываюсь и понимаю – детей не воспитывал. Жена! Ее таланты. Что в воспитании важно? Последнее дело – советы одного родителя другим. Мы знаем, что великого Бенджамина Спока, учившего, как любить детей, его собственные сыновья посоветовали сдать в дом престарелых – там уход лучше. А великая Монтессори родного ребенка определила в приемную семью, чтобы посвятить себя созданию новой системы воспитания детей.

– О чем Вы сожалеете?

– Классе в девятом папа купил мне кинокамеру. Однажды я стал разбирать старые кинопленки. Занавешиваю окна, вставляю бобину, включаю киноаппарат. На стене – Волга, огромная, в полмира. Я веду камеру – Волга-Волга-Волга. И вдруг мое сердце замирает – на экране появляется папа, он стоит у Волги, курит и смотрит прямо в камеру. Но камера продолжает двигаться. Медленно уходит за кадр рука с сигаретой, лицо, плечо… Я почти кричу: стой! стой!! Но камера продолжает эту потрясающую волжскую панораму. Уже без главного. Вернее, главным мне казалась тогда именно Волга. Она и сейчас течет «из далека долго».  Вот о чем с годами жалеешь – главное упустил.

– Можно ли счастье измерить деньгами?

– Для какого-то счастья никаких денег не хватит. А для какого-то нужен билет на поезд за 1015 руб. Ко мне на трех вокзалах паренек подошел и попросил 1015 руб. Сказал – на билет. И назвал город. «К своей девушке хотел бы уехать, но в кармане ни копья.» «А цветы?» – спросил я. «Какие цветы! Я без работы, да и она меня совсем любого ждет!»
Вечером я открыл ноутбук и начал забивать «Купить ж/д билет в…» Но остановился. Решил не проверять.

А знаете, что я хотел проверить? Если подумали, что реальную стоимость билета – мол, не надул ли меня паренек, то – нет, ошиблись. Я хотел проверить – 1015 руб. стоимость билета туда? Или туда и обратно?

– На свете есть мечтатели и те, кто витает в облаках. К кокой категории относитесь Вы?

Никогда не отказывайтесь от мечты.  В конце 80-х я побывал на Кубе – на международном студенческом конгрессе. Перед отлетом знакомый переводчик сказал мечтательно – омара попробуешь! Этот омар стал главным ожиданием кубинской поездки. Чтобы я ни делал – заполнял анкету, проходил собеседование в выездной комиссии райкома, получал валюту во Внешторгбанке – в мыслях сидел этот самый омар. Смешно сказать, но я даже не знал тогда, что это такое – омар. Пленяло само сочетание букв. Как у гоголевского Петрушки, которого привлекал процесс чтения – «что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что и значит».

Накануне предпоследнего дня конгресса один из секретарей ЦК ВЛСКМ сказал: завтра советскую делегацию примет Фидель Кастро, но время встречи совпадает с конгресс-приемом, на котором будут кубинские омары. Я выбрал омара. Единственный из всей делегации. Когда в пустом ресторане мне вынесли плоское металлическое блюдо с огромным красным раком, разрубленным надвое, мне послышался звук чеховской лопнувшей струны.  А Фидель подарил советским студентам сигары – длинные, с поросячьим хвостиком.
На таможне меня спросили – сколько сигар я везу с собой. Я честно ответил: ни одной, тогда я не курил. А в самолете полез в сумку и увидел длинную сигару с хвостиком. Мой сосед по комнате в утренней спешке перепутал сумки, они у всех были одинаковые – фестивальные.

Я возвращался с двойной удачей – с праздником сбывшейся мечты и с сигарой. Тогда я еще не знал, какое место займут в моей жизни сигары, что я стану создателем Российского сигарного союза. Но в тот момент, в самолете Гавана-Москва, я как-то остро осознал: будешь верен мечте – она сбудется, да еще и с бонусом, с подарком судьбы. Мне в качестве бонуса досталась сигара.

– Это была Ваша первая сигара?

– Первая выкуренная сигара была в день когда меня исключили из КПСС. Я шел по улице совершенно убитый – попёрли из партии, попрут с работы – это раньше было на автомате. Исключили с формулировкой «за мелкобуржуазное поведение». Я бродил в тот вечер по Москве пока не наткнулся на витрину с сигарами. В общем, это как-то в сознании срослось – сигара и мелкобуржуазное поведение. Я зашел, купил, закурил. И дальше произошло очень странное – мои горести стушевались и стали отступать куда-то в глубь сцены.

Так неожиданно я открыл эту удивительную способность сигары – менять действительность. Кстати, тот человек, кто исключал меня из партии, всего через год сожжет свой партийный билет, будет громить КПСС и станет министром в правительстве Ельцина. Я ему искренне благодарен.

– В продолжении вопроса о мечте. Американскому актеру Патрику Суэйзи принадлежит фраза: “Когда человек отдается чему то полностью, отдает делу всего себя, всю свою силу и страсть, он сможет воплотить в реальность любую свою мечту”. Вам это близко?

– Считаю, что нужно всегда идти вперед. Не будет работы, как ни странно, не будет и сил. То есть вывод, противоречащий законам физики: экономишь ты силы или не экономишь, а они все равно истрачиваются. По физике у меня была твердая четверка. Но в физику я не верил. Она не была похожа на жизнь: сила, действующая на тело, может сдвинуть тело с места, и на этом иссякнуть, но в жизни, даже если сила не действует на тело, она также куда-то исчезает.

Добило мое уважение к физике КПД паровоза – 5-9 процентов, как было написано в учебнике. Всего! Окна нашего класса выходи на железную дорогу, по которой маленький паровозик тащил за собой десятки вагонов, т.е. отдавался своему делу с очень большим остатком, но с каким результатом!

Когда начиналась моя профессиональная карьера, я создал Совет молодых журналистов Агентства печати Новости, потом – Москвы, потом – СССР. Потом начал создавать Совет молодых журналистов Европы, провел конференции с коллегами из ГДР, Болгарии, Польши, Венгрии. Потом  СССР рухнул, но жизнь не остановилась…  Я создал Московский сигарный клуб, потом еще несколько клубов в регионах. Потом Российский сигарный союз. 

Поэтому – нужно работать, тащить состав, крутить в холостую колесами, свистеть иногда, но двигаться вперед.

– У Вас есть слабости?

– У каждого есть какая-то слабость, и не одна. Люблю поспать. Как, например, Иван Андреевич Крылов, великий наш баснописец. Лежа на диване, он выучил к своим пяти иностранным языкам шестой – древнегреческий, чтобы Гомера переводить. А когда над его диваном с одного из двух гвоздей сорвалась картина, занялся математикой, чтобы рассчитать траекторию полета; и вычисли – пролетит мимо, если сорвется со второго гвоздя. Так, лежа на диване, стал академиком, управляющим Императорской библиотекой, что по нынешним временам почти что министр культуры России. Есть люди, умеющие превращать свои слабости в свою силу. Я, увы, не из их числа.

– Какие у Вас увлечения помимо сигар?

– Рыбалка. Она прекрасна своим разнообразием. У рыб свои характеры. Лещ – глуп. Линь – хитрюга (потому он и один из старейших рыб планеты). Язь – красавец с красными подбрюшными плавниками. Окунь – матрос, всегда мгновенен. Щука – хитра, как линь, гениальная маскировщица, и в стартовой скорости превосходит даже окуня. Увидел щуку – у тебя секунды. Но если щука уйдет, наберись терпения, она вернется – щука всегда возвращается на свои места. В этом мы похожи – щука и человек.

Я люблю читать, считаю литературу важнейшим из искусств. Она заключает в себя и музыку, и живопись, и пластику, и скульптуру. Все другие жанры – компактнее, а большие чувства, как вода, растекаются не от берега до берега, а до тех пор, пока хватает пространства и самой воды, стихии, т.е. чувств.

Стихи – отдельная тема. Это волшебство, второе по силе воздействия. Первое – цирк в детстве. Но к лирике я обращаюсь гораздо реже, чем к прозе. Волшебством злоупотреблять нельзя – золотая рыбка может обидеться, потемнеет синее море, встанут дыбом сердитые волны.

– Что для Вас значит вера?

–  Лет в восемь меня первый раз отпустили одного, без взрослых, на Волгу (я родился в Волгограде). Мама была против, но папа разрешил – с условием, что буду недалеко от берега. Берег у Волги крутой, высокий. И я плещусь под ним. Хочется подальше, но – слово дал отцу. И я переворачиваюсь на спину, чтобы просто по течению плыть, меня подхватывает стремнина, я пугаюсь, сердце ухает куда-то на дно, я понимаю, что начинаю тонуть, и вдруг вижу – на самой горе, на краю обрыва, высоко-высоко, почти что на небе, стоит мой отец. Стоит и смотрит на меня. Сердце вернулось на место, я уцепился за проплывавшую палку и выбрался на берег. Поднялся к папе, он улыбался, рядом лежал велосипед, на котором папа приехал присмотреть за мной. Теперь мой папа уже давно на небе. Я верю, что за каждым из нас, если только ты не подличаешь, держишь слово, живешь по правде, кто-то смотрит оттуда, чтобы помочь, если что. Мы можем по-разному это называть: отец или Отец. Называть и в это верить.

Вопросы задавал С. Аристов