Солнце залило улицы Пугачёва таким теплом, что даже заядлые скептики достали из шкафов лёгкие ветровки. Апрель будто украл пару недель у марта — снег растаял за считаные дни, даже не оставив лужиц.
Пугачёв расцветал на глазах. С деревьев осыпались последние кристаллы льда, обнажая набухшие почки. В парках, где ещё вчера лежали сугробы, теперь кружили вороны, выискивая первые травинки. Даже воздух пах иначе — оттаявшей землёй, надеждой и… субботником.
— Смотри-ка, берёзы шепчутся! — крикнул мальчишка, указывая на аллею, где ветер играл голыми ветвями. Его друг, не отрываясь от граблей, улыбнулся: — Они просят, чтоб мы листву убрали.
И правда, 28 марта город будто проснулся от зимней спячки. Не по указке сверху, а от щемящего желания обновления. К скверам тянулись люди с метлами и мешками — пенсионеры в растянутых свитерах, студенты в кедах, мамы с детьми, которые упорно пытались «помочь» лопатой выше своего роста.
К вечеру скверы сияли чистотой, а на скамейках уже грелись первые парочки.
Ранняя весна в Пугачёве стала не просто сменой сезона — она превратилась в праздник, где каждый, подметая тротуар, чувствовал: это его весна. Его город. Его обновление.
Т. Барсова
Загрузка...
