Образ Героя Советского Союза Ивана Ивановича Лободина дважды воплощен в бронзе. Один бюст установлен в Пугачеве, другой – в Черкасске, там, где командир полка Лободин совершил подвиг, за который был удостоен высшей награды Родины.

ЛОБОДИН

Сейчас в Старой Порубежке, родине Героя, Лободиных нет. Извелась фамилия, исчезла: кто лег в землю, кто уехал. Но память в народе осталась. Есть в селе улица Ивана Лободина, есть школьный музей, хранилище лет, имен и событий.
Как любая крестьянская семья, Лободины были многодетны. То ли родители что-то напутали в метриках, то ли имя Иван было им особенно дорого, но в семье, не считая отца, было еще два Ивана: Иван — старший и его брат Иван — младший. Даже в пацанах младший выделялся волевым красивым лицом и страстью к порядку. Что бы ни делал: гусей ли пас, или копал на огороде грядки – все как по струнке.
— Военным будет младшой Ванька, — говорил отец, сам пять лет бывший в солдатах и понимавший толк в людских повадках.
В Гражданскую войну наш герой ушел к «красным», к Чапаеву. Было тогда ему 18 лет. Начал службу рядовым бойцом, но быстро был поставлен командовать взводом, поскольку являлся лидером по натуре. Лидера видно сразу. Не потому, что он храбр и норовист, а потому, что в нем сила победителя.
Через год Иван Лободин командовал эскадроном, вступил в партию большевиков. Был ранен под Лбищенском, в ненавистном месте, где погиб народный любимец Чапаев.
Рана хоть и тяжелая, но из строя Лободина не вывела. Был госпиталь, короткий отпуск домой и снова война. Рубился с поляками, соединениями Махно и Тютюнника, с басмачами. За отвагу и доблесть в боях с басмачами был награжден двумя орденами: Красного Знамени (1926, 1929) и орденом Трудового Красного Знамени Таджикской республики.
В редкие отпуска ездил к родителям в Старую Порубежку. Отдыхал активно: правил забор, сараи, копался в земле. Крестьянский труд был ему в радость.
У Ивана Лободина, командира Красной Армии, была семья. Сведений о ней практически никаких нет. По свидетельству родителей, в послевоенное время с семьей сына они никаких связей не поддерживали. Так бывает. Рвется нить, связующая людей, и поселяется равнодушие. Три года назад, после первой публикации очерка, пришел отклик от Галины Гуменниковой. « Мужество и храбрость Ивана Лободина поражают воображение. Две кровопролитных войны-и ни на миг не отступил от своих убеждений и идеалов! Я хорошо знала его сына Владимира(мой сокурсник по Самарскому институту). Он гордился своим отцом и был прекрасным парнем и хорошим студентом. Сейчас связь с ним утеряна. Поражает внешнее их сходство».
С ранней осени 1941 года Лободин сражался на Южном фронте, командовал 179-м кавалерийским полком.
17 октября 1941 года Иван Иванович Лободин получил приказ прикрыть выход из боя 31-й стрелковой дивизии, попавшей в тяжелое положение. Дивизия оказалась под угрозой окружения.
Кавалеристы остановили продвижение противника и обеспечили отход стрелковых частей, уничтожили 13 вражеских танков.
В полдень командующий 9-й армией генерал Федор Михайлович Харитонов отдал боевое распоряжение нанести удар во фланг противника в направлении станции Кошкино.
Бой конницы с танками и мотопехотой был, конечно, неравным. Из шести полков организованно действовал 179-й и полк подполковника И.И. Лободина. Об этом, в частности, говорится в донесении батальонного комиссара Скакуна. Кульминацией стало 20 октября. В этот день 179-й кавалерийский полк отразил шесть атак мотопехотного батальона, поддержанного семьюдесятью танками и полусотней мотоциклов с пулеметными колясками. Конники второго эскадрона уничтожили свыше тридцати мотоциклов вместе с экипажами, до роты пехоты, подбили четыре и сожгли три танка. Но враг обошел позиции кавалеристов с флангов и окружил командный пункт. В скоротечной неравной схватке погиб почти весь штаб полка. Лишь Лободину с двумя лейтенантами удалось вырваться из кольца. Они доскакали до хутора Копани, но там уже были танки и мотопехота противника. Тогда командир полка забрался на чердак окраинного дома и огнем автомата скосил полтора десятка солдат. Фашисты развернули танк и зажигательными снарядами подожгли дом. Но и из клубов дыма раздавались скупые короткие очереди. Когда пламя охватило крышу, Лободин спрыгнул во двор. Он получил мелкие осколочные ранения и сильные ожоги, был весь в крови. В треске ревущего пламени неслышно прозвучали несколько выстрелов. Упали еще трое бросившихся к Лободину солдат. Отбросив уже ненужный пистолет, Иван Иванович взмахнул шашкой. Пятясь, автоматчики в упор, длинными очередями, буквально изрешетили героя. Осатанев от пережитого страха, они облили еще живого командира бензином и сожгли. Останки героя были тайком похоронены местными жителями в соседнем хуторе Садки. Остатки конницы и 31-й дивизии отошли на восток, сдерживая бронетанковые дивизии вермахта.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1942 года И.И. Лободину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза за личное мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками в районе г. Ростова-на-Дону и умелое командование полком.
Командир 13-й танковой дивизии генерал-майор Вальтер Дюверт, руководивший отражением невероятной кавалерийской атаки у станции Кошкино, заболел нервным расстройством и долго лечился в психиатрической клинике у лучших врачей Германии.
В 1967 году делегация детей пугачевской школы – интерната ездила к месту гибели Ивана Ивановича Лободина. Их прекрасно встретили, провели по местам боевой славы. На месте, где немцы сожгли подполковника Лободина, установлена стела. Были встречи с ветеранами, жителями – свидетелями героизма и славы советских воинов и их бесстрашного командира.
В том же 1967 году школьники интерната посетили родителей Ивана Ивановича Лободина. Небольшой дом на два окна, скромное жилье. Пожилые, гостеприимные люди.
Сколько лет прошло. Тускнеют события, исчезают детали. Пора повернуться назад. Нужно возвращать людям память.

По книге Владимира Афанасенко «По обе стороны войны» (Ростов-на-Дону).- 19.10.2001