В гостях у «Пугачевского времени» ветеран Великой Отечественной войны Семен Иванович Игнатьев

гость 1

— Когда Вы ушли на войну, как это происходило?

— Шел  1943 год. Мне только  исполнилось 18 лет, и сразу пришла повестка из военкомата. Тогда это был призывной возраст. Из  родной Большой  Таволожки прибыл в Пугачев, затем в Балаково. Там дислоцировалось Симферопольское пулеметно-минометное училище. После шести месяцев учебы был направлен  в 269-ый стрелковый полк. Это третий Украинский фронт. С этого момента всю войну – в пехоте.

— Вы помните Ваш первый бой, первого увиденного Вами немца?

— Еще бы не помнить!  В первом бою меня и ранило. Стоял август. Я – в первой линии, в просторечье – на передке, со станковым пулеметом. Команда «вперед». Встали, пошли. Страха не было. У юных не развит инстинкт самосохранения. Недаром Наполеон говорил, что лучшие солдаты – 16 – летние: они не знают страха смерти. Наступление прошло удачно. Были потери, но незначительные. И снова наступление. Немцы были рядом,  в ста метрах от нас, вели плотный огонь. Пуля пробила ногу, я упал.

— Какое было отношение к партии, Сталину, патриотизму?

— С большим почтением и уважением. Помню, мне в училище на экзамене даже билет попался «Кто такой Сталин». Ответил я с блеском. За Родину, за Сталина тогда жизни отдавали. Сейчас  много разговоров, что атакующего призыва «За Родину, за Сталина» не было. Это ложь. Я сам кричал, и товарищи мои кричали.

— Как Вы сейчас относитесь к бывшим противникам?

— Их не осталось никого, из  противников — то. К немцам отношусь нормально. Молодежь  сейчас ездит в Германию, говорят, там красиво. Я бы тоже съездил, если бы можно было скинуть несколько десятков лет. А во время войны была ненависть к врагу. Но одно дело – вооруженный противник. Тут или ты его, или он тебя. Другое дело – пленный. Разницу мы понимали. Политработа в войсках была хорошо отлажена.

— Какое было взаимоотношение с мирным населением в освобожденных странах?

— Я не помню выпадов, оскорблений с нашей стороны по отношению к гражданскому населению воюющих с СССР стран.  В какой -то австрийской деревне хозяйка дома накормила нас, устроила на ночлег. Утром, поблагодарив ее,  мы ушли. В общем – то типичная картина для того времени.

—  Семен Иванович, как Вы относились к бывшим военнопленным?

— Мне довелось лежать с ними  в госпиталях. Наши бойцы, я в том числе, относились к бывшим военнопленным с сочувствием. А что? Попасть в плен не по своей воле  мог каждый. Это уже потом,  после войны, к военнопленным стали относиться как к людям подозрительным. Во время войны такого не было.

—  Расскажите о  вашей мирной предвоенной профессии, условиях жизни, составе семьи.

— Семья была у  нас по тем меркам небольшая –  мама, отец и нас двое: я и младший брат. Жили, как говорится, вровень: не хуже и не лучше других. Отец и мама работали в колхозе, туда же после окончания семилетки  пошел  работать и я. Никакой  профессии до войны у меня не было. Выполнял неквалифицированную работу. Хотел выучиться  на шофера, но не успел – война.

— Какое участие в войне — на фронте и в тылу — принимали другие члены семьи?

— В марте 1941 года на фронт ушел отец.  Мне было 16 лет. Тогда я еще не знал, что вижу отца  последний  раз.  Он обнял меня, маму, брата. Перекинул через плечо «сидор» и ушел не оглядываясь. Перед расставаньем дал наказ:

— Остаешься в семье за старшего. Теперь ты в ответе за маму и брата.

Это ответственность прошла со мной через всю жизнь. Отец с войны не вернулся. В 1943 году, когда я уже воевал, маме  пришло сообщение, что отец пропал без вести.

— Вы были ранены, когда, где и сколько раз; как и кто оказывал медицинскую помощь?

— Я три раза был ранен. Два раза  на  нашей советской  территории,  третий раз в Румынии. Смерть ходила рядом, но меня не тронула. А раны зажили. Выхаживали медсестры. Я не помню их имен, но иногда мне снятся нехорошие сны, как девушки в грубых кирзовых сапогах и грубых солдатских шинелях вытаскивают меня, беспомощного, из – под огня.

—  Где Вы были в День Победы, что делали и что чувствовали?

— В мае 1945 года я был в Австрии. 8 мая нас подняли по тревоге. Спали мы  тогда в обмундировании с оружием в обнимку. Быстро позавтракали и двинулись в путь.  Навстречу нам танки, машины. Бойцы кричат: «Куда пехота спешишь? Война закончилась!» Мы ничего не знаем, продолжаем идти. Остановились отдохнуть в лесу. Нас построили на поляне, и батальонный замполит объявил, что Германия капитулировала. Тут уже пошли объятия, крики «Ура!». Потом весь день мы купались в горной реке и радовались тишине.

— Как сложилась судьба после войны?

— Домой я вернулся в конце 1945 года. Спустя несколько лет женился на односельчанке, Клавдии Григорьевне. У нас в этом году,  в конце мая, юбилей – 65 лет совместной жизни. Бог даст, будем отмечать. Приедут дети, внуки, правнучки.

Ну, в 1946 году отучился в Пугачеве на шофера и десять лет работал водителем в колхозе. Потом с семьей переехал в город. Переезд был связан с реорганизацией МТС.  Жили  мы с Клавдией ладно, детей двоих вырастили.

— Отношение к ветеранам. Вы им довольны?

— Жаловаться грех. Пенсия достойная. В 2009 году Правительство выделило мне автомобиль как участнику войны – новенькую «семерку». Вот и сейчас на ней езжу на рынок или в больницу, когда придется. Не обходит вниманием  местная власть. Ощущаю ее помощь и поддержку.

— Никто из коренных жителей Пугачева не дезертировал, не предал, не струсил. Пленные были, но никто из них не пошел служить противнику. В чем сила людей, выросших на пугачевской земле?

— Первые колонисты, которые осваивали дикий прииргизный край, дали последующим поколениям отвагу, удаль, преданность дому, трудолюбие, крутой нрав, ненависть к врагу, способность жертвовать собой. Главное – сохранить преемственность, не растерять и не потерять достоинство, с которым старшие прошли по жизни.

 Вопросы  задавала И. Мнекина

На снимке: С.И. Игнатьев